3 декабря 2016

Детоксикация отношений

Часто в отношениях присутствует нежелательное насилие — эмоциональное и физическое. Один дискурс предписывает смиряться с этим, другой — уходить из таких отношений и строить конструктивные. К сожалению, привычка к конструктивным отношениям есть не у всех и не всегда. Кроме того, в небольших сообществах, будь то ЛГБТКИА, БДСМ, сообщество реконструкторов или выпускников биофака, ценность партнера выше, чем во многих других. Соображения в духе «где я себе еще такого/такую найду» здесь в том числе опираются на чистую статистику. Это открывает большой простор для злоупотреблений в отношениях и делает проблему насилия особенно острой. И в то же время, люди из таких сообществ часто в большей степени готовы вкладываться в формирование ненасильственных отношений, поддерживающих и способствующих развитию всех партнеров. Мы хотим сказать пару слов о третьем пути: устранении насилия из отношений без разрыва самих отношений. Наша практика показывает, что многие люди делают это, причем успешно.

Токсичными обычно называют отношения, в которых присутствует эмоциональное и/или физическое насилие. Такие отношения приносят боль, истощают, опустошают, препятствуют развитию, приводят к разочарованию в себе и жизни, психическим и физическим недугам. 
И это в то время как отношения могли бы стать пространством, где сбываются мечты, где партнеры чувствуют любовь, поддержку и заботу, где возможно достижение таких высот, которые не под силу каждому по отдельности!


Как же так?! Кто виноват, а главное, что со всем этим делать?


Чаще всего людям, обнаружившим себя в токсичных отношениях, рекомендуется как можно скорее выходить из них, обустраивать свою отдельную жизнь, проходить психотерапию и только потом, при желании, пробовать создать какие-то другие отношения. 


К сожалению, в большинстве случаев это действительно единственный выход, а надежды жертвы абьюза на то, что партнер изменится, отношения улучшатся и все будет хорошо не оправдывают себя, а только заставляют потратить на такие отношения еще кусочек жизни.


Нас как специалистов эта концепция вполне устраивала. До тех пор, пока мы, каждый пройдя через некоторое количество не самых конструктивных отношений, личную терапию и пр., не встретили друг друга, и не решили жить вместе — долго и счастливо. И не столкнулись с серьезными проблемами.


Оказалось, что при всех наших навыках ненасильственного общения, профессиональных знаниях, годах психотерапии и высоких идеалах, мы способны превратить жизнь друг друга в настоящий ад. Причем совершенно не желая этого.


А жить мы хотели друг с другом, долго и счастливо. Нам не так-то просто было найти друг друга в этом мире, и мы совершенно не желали расставаться. Нам нужен был другой путь. И мы, признав и обозначив проблему, начали работу по детоксикации наших отношений. Ведь если отношения токсичны, почему бы просто не убрать из них яд?


Когда наша жизнь стала налаживаться, и это стало заметно со стороны, оказалось, что за нами пристально наблюдали в соцсетях — другие люди, семейные пары и группы, которые тоже испытывали некоторые (порой довольно существенные) проблемы в своих отношениях, но совершенно не готовы были поступиться самими этими отношениями ради избавления от проблем. Они-то и стали нашими первыми клиентами по новому для нас направлению — детоксикации отношений.


Долгое время мы чувствовали себя слишком уязвимо, рассказывая об этой идее, но сейчас, видя свои успехи и достижения наших клиентов, готовы делиться наработками.
Собственно, идея детоксикации отношений восходит к основам нарративного подхода в психотерапии и работе с сообществами, один из основных принципов которого формулируется так: «Проблема не в человеке — проблема в проблеме». 


В нарративном подходе принято рассматривать проблемы отдельно от людей, и это открывает широкие возможности для того, чтобы люди объединялись в противостоянии различным проблемам, даже если в обществе принято считать их источниками человека или группу людей.


Если говорить об отношениях, многим отозвалась бы такая формулировка: «Проблема не в отношениях — проблема в проблеме». С нее-то мы и начали.

Мы стали смотреть, что поддерживает насилие в отношениях. Вот какие факторы мы выявили.


— Психологические травмы участников. Даже если люди очень хотят проявлять взаимное уважение и практиковать ненасильственное общение, есть поведение, которое проявляется помимо их сознательного контроля и часто приобретает такие затейливые формы, что проблему бывает не так-то просто выследить. Как правило, это характерно для ситуации отыгрывания травматического опыта. Кроме того, ситуации, привычные и «нормальные» с точки зрения одного участника отношений, могут быть совершенно недопустимыми с точки зрения другого.


— Недостаток навыков ненасильственного общения. Многие люди выросли в семьях, где было много токсичного, и навыкам ненасильственного общения им приходится учиться уже во взрослом возрасте, что уже само по себе достаточно непросто.


— Недостаток навыков заботы о себе. Это касается как поддержания физического здоровья, так и заботы о психологическом комфорте. Для того, чтобы мочь овладевать новыми навыками, прорабатывать травмы и располагать достаточным количеством внимания на партнера/партнеров по отношениям, необходимо быть в хорошей форме. Напротив, на фоне болезни, усталости, недосыпа и постоянного стресса психика может переходить к более примитивному функционированию, что негативно сказывается на отношениях.


— Притеснение и другие социальные практики насилия. Во-первых, такие практики часто «просачиваются» в жизнь людей, становятся чем-то само-собой-разумеющимся, не подвергающимся критическому анализу. Во-вторых, притеснение приводит к снижению уровня жизни, возможностей позаботиться о себе и партнере/партнерах, нарастанию стресса. Необходимость «жить в шкафу» для многих ЛГБТКИА+ людей становится причиной социальной изоляции и снижения возможностей получить помощь в трудной ситуации.


— Низкий уровень жизни. Даже имея навыки заботы о себе, это бывает трудно реализовать, если нет денег. Питание, лечение, одежда по сезону, жилье/личное пространство, доступ в интернет, книги, культурный досуг, психотерапия — у многих людей попросту нет доступа к этим благам. К сожалению, многие ЛГБТКИА+ живут крайне бедно, и это совсем не делает их счастливыми.


— Плохое знание себя. Какие у меня цели в жизни? На что я могу опираться в себе, а где у меня слабые стороны? Каков мой жизненный контекст и что из этого следует для меня и для отношений? В конце концов, какие насильственные практики одновременно являются для меня сексуальными кинками, и я подаю партнеру противоречивые сигналы вместо того, чтобы договориться о переводе этого типа взаимодействия в однозначно игровой контекст?


— Плохое знание партнера. Что одному — ненасильственное общение, то другому — грубое вторжение в его личные границы, а третьему — пренебрежение к его нуждам и потребностям. Универсальные принципы, конечно, существуют, но где бы еще найти  универсальных людей?

Чтобы работа по детоксикации отношений была эффективной, необходима комплексная работа по всем этим направлениям. Кроме того, критически необходимо еще кое-что:

— Наличие у всех участников отношений желания и готовности продвигаться в этом процессе. Иногда не все готовы участвовать в изменении отношений к лучшему, иногда кто-то выдает лишь номинальное согласие, а на деле саботирует работу. Это важный и тонкий момент — здесь, по нашему мнению, и проходит водораздел между отношениями, из которых можно «вывезти» насилие, и отношениями, из которых необходимо выходить (если речь идет о полиаморном союзе, из него в процессе работы может «вытесняться» остающийся на стороне абьюза).

— Наличие у всех участников ресурса, который можно было бы в это инвестировать. Имеются в виду в первую очередь время, жизненные силы и деньги на найм специалиста (или нескольких специалистов). В случае тяжелой соматической болезни или ментального расстройства людям бывает не до того, чтобы работать над отношениями. В таких случаях необходимо в первую очередь работать на то, чтобы состояние было хотя бы скомпенсировано. Иногда тяжелые состояния, в свою очередь, бывают спровоцированы насилием в отношениях, и тогда проблема «зацикливается». Но при должном сопровождении и из такой ситуации можно выйти — правда, ресурс на такое сопровождение тоже приходится где-то изыскивать.


С этих исходников и начинается большой путь оздоровления отношений и их участников.

Большую часть работы на этом пути можно и нужно делать самим. Проявлять наблюдательность, искать информацию, советоваться с друзьями и с участниками различных интернет-сообществ, пробовать, договариваться друг с другом, размышлять, заботиться о себе, и многое, многое другое. 

Но есть еще кое-что, для чего необходимо нанимать специалиста. Не потому что «он лучше знает» (хотя в каких-то областях он должен ориентироваться достаточно хорошо), а потому что есть процессы, для протекания которых нужны специальные целительные отношения:

— Личная психотерапия каждого участника отношений. При поиске специалиста имеет смысл обращать внимание на то, владеет ли он феминистской оптикой и навыками работы с травмой.

— Семейная психотерапия/нарративная медиация. Это может быть отдельный специалист, или же процесс может обеспечиваться личными терапевтами участников отношений, если они владеют таким форматом работы.

Когда мы занимались детоксикацией собственных отношений, специалисты, которых нам удалось найти, подходили для решения наших задач лишь частично. Мы очень благодарны им за помощь и за веру в нас и наши начинания, но нам потребовалось серьезно нарастить профессиональные компетенции, чтобы их хватало для достижения поставленных нами целей. Сейчас мы видим, как эти знания и умения работают на нас и на наших клиентов. Приятно сознавать, что благодаря нашим наработкам задачи сопоставимого масштаба решаются с меньшими временными, финансовыми и прочими затратами, чем это получилось у нас.

Итак, детоксикация отношений не является чем-то невыполнимым. Хотя задача эта очень непростая, она решаема, если разделить ее на части и использовать строго научный подход в решении.

17 ноября 2016

Травма и ПТСР: этапы исцеления

Есть несколько степеней свободы от травмы и посттравматического стресса, про них имеет смысл знать, чтобы понимать, на каком этапе освобождения находишься и что ждет впереди.

Нулевой уровень свободы от травмы совпадает с максимальной выраженностью посттравматического стресса, и это уровень отыгрывания. Любопытно, что именно на этом уровне человек никакого «внутреннего» стресса не испытывает. У него могут быть какие-то неприятности, объясняющиеся внешними обстоятельствами, но идея, что эти обстоятельства создаются в том числе какими-то действиями самого этого человека, на данном этапе может быть еще слишком сложной. 

От встречи с посттравматическим стрессом такого уровня остается ощущение, что человек следует некоторому течению, будь то национальные, семейные или индивидуальные сценарии, и довольно хорошо вписан в окружающую его социальную среду, как бы токсична она ни была. 

На первом уровне свободы от травмы человек обнаруживает за собой какое-то нежелательное поведение, но еще не может ничего с ним сделать. От этого человек испытывает стресс. И хотя субъективно переживаемого стресса в жизни человека на этом этапе становится больше, переход на этот уровень означает существенное снижение влияния травмы и посттравматического стресса на жизнь.

Когда ко мне обращаются люди, находящиеся на этом этапе освобождения от травмы, мне всегда хочется горячо поздравить их с величайшим достижением, но я никогда этого не делаю, чтобы меня не поняли неправильно. Собственно, ради них я пишу сейчас эту статью: буду просто ссылку давать, чтобы контекст был понятен.

В общем, на этом уровне человек одерживает величайшую победу: он берет на себя ответственность за происходящее в его жизни, пусть даже еще не может в полной мере ее проявить. Но процесс уже начался, и очень скоро наступает…

Второй уровень свободы от травмы, когда человек в состоянии удерживать себя от нежелательного поведения. Субъективно переживаемый стресс на этом этапе достигает своего максимума, потому что внутри себя человек осуществляет отчаянную борьбу с нежелательными поведенческими импульсами.

К сожалению, на этом этапе у многих все и заканчивается. Мне грустно видеть, как очень многие очень хорошие люди живут в изможденном состоянии. Хотя они и поступают правильно, это не все, чего возможно достичь. Для меня бесспорно, что эти люди достойны гораздо большего. Что у них могло бы быть больше жизненной энергии, и тогда они могли бы, например, в большей степени влиять на экономическую, политическую и общественную жизнь. Да даже просто жить долго и счастливо.

На третьем уровне предпочитаемое поведение усваивается и становится привычным, но внутренний дискомфорт еще может давать о себе знать. Перестраивается система отношений человека и его окружения. Происходят и другие изменения жизни к лучшему. Все это происходит благодаря активности самого человека, хотя часто воспринимается как некое чудо как окружающими, так и самим человеком. Субъективно переживаемая стрессовая нагрузка все еще довольно высокая, но уже гораздо ниже, чем на втором уровне. Кроме того, она гораздо более физиологична: говоря языком стресс-менеджмента, в подавляющем большинстве случаев это эустресс, а не дистресс.

На четвертом уровне свободы от травмы человек обретает внутренний и внешний комфорт на новом, более высоком, уровне психического функционирования (с внутренней стороны) и интеграции в социально-экономические системы (с внешней). Все, посттравматический стресс остался в прошлом, ура-ура!

Ко всему вышесказанному мне хочется добавить, что на деле все часто бывает несколько сложнее, да и травм обычно больше одной. В этой статье мне просто важно было показать общий принцип того, как происходит процесс исцеления травмы и какие основные этапы в нем можно выделить.

,,,

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=172

15 октября 2016

Созависимость

Я много изучала эту тему — по литературным источникам, в своей практике и на собственном опыте — и вот что я могу рассказать.

Созависимость — это такой довольно интересный и очень вредоносный паттерн, разрушающий семьи и судьбы, но ужасно сложный в плане его изживания.

Пишут, что формируется этот паттерн еще в детстве, и такой стойкий он потому, что спасает ребенку жизнь. Раз за разом.

Ведь для того, чтобы жить, ребенку нужны хорошие переживания. А вот с самостоятельной добычей таковых есть некоторая проблема: во-первых, не хватает умения, а во-вторых, есть еще такой фактор как зависимость от родителей.

Поэтому психика ребенка, растущего в неблагоприятной среде, жадно впитывает все хорошее и хранит его отдельно от всего плохого.

У детей, растущих в благоприятных условиях, негативный опыт переживается и интегрируется в жизненную историю. Потому что хороших переживаний в их жизни хватает на то, чтобы справляться с неприятностями. В итоге у них формируется объемная картина мира, включающая и радости, и горести, и угрозы для жизни, и возможности для развития.

У тех, кто вырастет созависимыми, обычно есть большой дефицит энергии хороших переживаний, поэтому на переработку плохого ресурс не выделяется, а в душе формируется и разрастается филиал преисподней. И «уголок с розовыми пони», естественно, как же без него.

Поясню на примере. Допустим, вечером мать избивает дочь, а утром, чтобы загладить вину, ведет ее в магазин игрушек и разрешает выбрать себе любую куклу. И даже покупает ее. Все, этого достаточно для того, чтобы мечты девочки о красивой жизни и доброй маме стали реальностью. Да, до следующего приступа маминого плохого настроения, но разве хочется думать о плохом в такой замечательный день? К тому же, новая кукла — это практически начало новой жизни, и есть надежда, что она будет такой же прекрасной…

Другая ситуация. Женщина подвергается домашнему насилию и попадает в больницу с переломами и ушибами. «По свежим следам» она клянет своего мужа на чем свет стоит и планирует написать заявление в полицию и подать на развод. А утром он приходит ее навестить с букетом цветов, авоськой апельсинов и извинениями. Рассказывает, что он «все осознал», и «теперь все будет по-другому». И тут, «на глазах у изумленной публики» в лице других пациентов и персонала, она сразу все ему прощает и начинает щебетать о планах на будущее. Невзирая на гипс, больницу и прочие следы присутствия этого человека в ее жизни в качестве партнера.

Многие не понимают, как такое может быть. Специалисты, работающие с жертвами домашнего насилия, часто выгорают, сталкиваясь на практике с тем, как легко созависимые люди распоряжаются своей жизнью, игнорируя все разумные доводы и предупреждения. А они просто не очень властны над этим: так работает их мозг, привыкший обеспечивать выживание в ситуации домашнего насилия.

Если у вас нет и не было созависимости, вам скорее всего трудно будет представить, насколько тотальное переживание счастья дает посещение «уголка с розовыми пони». Это сплошной позитив и эйфория, все горести как бы остаются «в другой вселенной», а все проблемы, даже носящие хронический характер, кажутся легко разрешимыми.

А потом все повторяется. Проблемы, о которых стыдно рассказать, необходимость принимать сложные решения, нехватка сил, чтобы выбраться из ситуации, и тут — спасительные цветы (или что там обычно в их роли)…

Выбраться из созависимости довольно сложно. Но возможно.

Можно оказаться умнее и сильнее этого паттерна, хотя на этом пути, скорее всего, будет много разочарований.

Если я соберусь с силами и мыслями — я напишу, какие внешние и внутренние опасности часто подстерегают людей, отважившихся на это путешествие, и на что имеет смысл обратить внимание, чтобы справиться.

6 февраля 2016

Интервью с Трикстером. Струной до цели.

Люда Орел: 
Как это, не о чем писать? Мы можем писать о том, как мы проходим эту сложную ситуацию. О том, что нам помогает. То же сочувствие к себе, например. Можно писать о том, чему нас учит эта ситуация и почему это полезно в плане работы с клиентами.

Трикстер: 
А чему нас это учит и почему это полезно?

Люда Орел: 
Понимаешь, легко жить в согласии со своими ценностями, когда все более-менее благополучно. Но всякие суровые испытания обнажают какие-то основополагающие ценности. Мне кажется, такие вещи как жизнелюбие, отвага и мужество способны вызывать огромное уважение у людей вокруг.

Трикстер: 
Тогда за мной они должны были бы толпами ходить, а они этого не делают. Хотя, в принципе, уважают.

Люда Орел: 
Важно еще делать это видимым в том ключе, чтобы это вело за собой. Расскажи мне, что помогает тебе оставаться в контакте с твоими целями в сложной ситуации?


Трикстер: 
Я не понимаю смысла этого вопроса. 

Люда Орел: 
Похоже, ты в таком хорошем контакте с этим, что даже этот вопрос для тебя не имеет смысла.

Трикстер: 
Да, мы же решили, чего мы хотим добиться. 

Люда Орел: 
А что бы ты сказал человеку, который в трудной ситуации готов согласиться на хоть что-нибудь и отказаться от того, чего он действительно хочет?

Трикстер: 
Это зависит от того, чего ему от меня нужно. От контекста беседы. Я просто сторонний наблюдатель или кто? Если он уже готов согласиться на что угодно, то я для него вряд ли хороший консультант. Если решение уже принято, я имею в виду. Зачем тут тогда консультант?

Люда Орел: 
А все-таки, если он дошел до консультанта?

Трикстер: 
Все очень зависит от ситуации — я не могу ответить, не зная обстоятельств. Что человеку надо: с чем пришел, зачем пришел. Но в целом есть такая пресуппозиция у меня, что если речь зашла про «вынужденность согласиться», то значит, он не согласен. И тогда такая уступка только отсрочит момент, когда он поймет, что едет не в ту сторону. Хотя я понимаю, что этими словами про готовность может описываться ситуация, где все не так плохо. Например, человек попробовал что-то, ранее казавшееся ему бредовым, и выиграл. Вот недавно один мой знакомый решил, что терять уже нечего, и дошел наконец-то до врача. А вообще, слишком общий вопрос.

Люда Орел: 
А если человек видит, что теряет уровень, а хотел бы его не терять.

Трикстер: 
Уровень чего?

Люда Орел: 
Видимо, притязаний в данном случае.

Трикстер: 
Не хочет — пусть не теряет. Пусть ищет способ реализовать эти притязания. Я не понимаю вопроса: в какой ситуации происходит разговор? О чем человек меня спросил? С какой целью?

Люда Орел: 
Я хочу узнать секрет.

Трикстер: 
Секрет — стрелой до цели. Струной до цели. Только я не уверен, что нужно рассказывать всем эти метафоры. Опошлят же. С другой стороны — эксклюзив. Целеустремленность, если на более обыденном. Ставить свою систему координат во главу угла и отсчитываться от нее. Свои цели, свои ценности, свои задачи, свои приоритеты, свои интересы, свои знания, своя уверенность. То, что я оттачивал 15 лет. «Гни свою линию». А также, «однажды мир прогнется под нас», хотя недавно Хаос здорово опошлил эту цитату, оформив ее как требование большинства быть конформным. «Я — маяк». У меня хорошее чувство цели. Если я взял цель в захват, я ее не отпускаю. Я же говорил про хорошую духовную вестибулярку. Я всегда знаю, где низ, где верх относительно правильного вектора движения. И очень резко реагирую на отклонения от курса, из-за чего мы часто въезжаем, потому что ты предпочитаешь идти к цели по спирали, то есть для начала — в сторону. Разные стратегии. Архетипически «мужское» и «женское».

Люда Орел: 
То есть, ты имеешь в виду, что в этой теме есть еще большой гендерный аспект?

Трикстер: 
Не знаю насчет гендера. Архетипы — это все-таки о другом. У меня точно бывают оба стиля действия. И как при такой дихотомии быть с интерсексуалами и транссексуальными людьми, традиционно непонятно.

Люда Орел: 
Так, у нас время. И вроде бы, у нас материал неплохой получился.

Трикстер: 
Что-то получается, да. Есть две важные для меня песни у «Пикника» на эту тему: «Я — пущенная стрела» про целеустремленность и «Я иду по дну» про устойчивость в самореализации. Может быть, кому-то это тоже близко будет.